00-00.1 Language instinct учеников и преподавателей

Chomsky Pinker

by

Language Instict учеников и преподавателей

Для кого этот модуль? Не для тех, конечно, кого не удалось встретить Стивену Пинкеру – автору книги The Language Instinct, которую он начал этими словами:

I have never met a person who is not interested in language. I wrote this book to try to satisfy that curiosity. 

Итак, этот модуль и книга Пинкера: «… is intended for everyone who uses language, and that means everyone!». Поэтому, по крайней мере, часть этого модуля должна быть интересна всем, кто изучает языки, а не только преподавателям, философам и психологам. Немецкий философ А. Шопенгауэр как-то отметил, что философия не дала ему никаких материальных плодов, но помогла избежать излишних трат. Философия языка подскажет, на что не нужно тратить усилия при его изучении. В определенном смысле этот модуль мог бы являться научным обоснованием подхода к обучению языку в школе Английский пациент, но обсуждаемая тема настолько сложна, что попытки ее осознать, согласно Пинкеру, похожи не на науку, а на ощупывание слона слепым человеком.

Мы также обсудим идеи американского философа и лингвиста, фамилию которого по-русски произносят, как Хомский, но по-английски нужно произносить иначе:

Эксперты могут возразить по поводу того, что Пинкера мы здесь отнесли к философам, несмотря на отсутствие у него формального философского образования. Главное – ценность его идей применительно к вопросам языкознания. 

Пинкер – талантливый популяризатор науки. В своей книге, в частности, он ищет ответы на такие вопросы:

I also hope to answer many natural questions about languages like 1) Why there are so many of them? 2) Why they are so hard for adults to learn? 3) And why no one seems to know the plural of ‘walkman’?

Любопытно, что в магазинах Франции слово Walkman было запрещено с целью защиты родного языка от распространения английского. Вместо него писали baladeur (plural baladeurs).

By calling language an instinct, Pinker means that it is not a human invention in the sense that metalworking and even writing are. While only some human cultures possess these technologies, all cultures possess language.

Перевод небольшого фрагмента из книги:

Когда вы читаете эти слова, вы становитесь причастными к одному из удивительнейших явлений на свете. Ведь мы, люди — существа с одной замечательной способностью: мы можем поразительно точно создавать образы друг у друга в сознании. Я не имею в виду телепатию, или контроль за умами или другие навязчивые идеи пограничных областей науки… Мы просто издаем звуки нашими ртами, но наверняка добиваемся того, чтобы в сознании собеседника возникали точные новые комбинации мыслей. Эта способность в нас так естественна, что мы склонны забывать, какое это чудо.

Теперь фрагмент на английском языке. Способность к коммуникации на высшем уровне дала возможность человеку доминировать над другими существами:

Archeologists have discovered the bones of ten thousand wild horses at the bottom of a cliff in France, the remains of herds stampeded over the clifftop by groups of Paleolithic hunters seventeen thousand years ago. These fossils of ancient cooperation and shared ingenuity may shed light on why saber-tooth tigers, mastodons, giant woolly rhinoceroses, and dozens of other large mammals went extinct around the time that modern humans arrived in their habitats. Our ancestors, apparently, killed them off. Language is so tightly woven into human experience that it is scarcely possible to imagine life without it. Chances are that if you find two or more people together anywhere on earth, they will soon be exchanging words. When there is no one to talk with, people talk to themselves, to their dogs, even to their plants. Simply by making noises with our mouths, we can reliably cause precise new combinations of ideas to arise in each other’s minds. The ability comes so naturally that we are apt to forget what a miracle it is.

Как мы учимся управлять этим чудом? Учимся ли вообще, когда речь о родном языке? Это все не праздные вопросы, кстати. Пинкер делает интересное сравнение: Watch an immigrant struggling with a second language or a stroke patient with a first one (stroke – инсульт).

Пинкер считает, что способность к языку мало чем отличается от умения паука строить свою паутину:

Spiders know how to spin webs. Web-spinning was not invented by some unsung spider genius and does not depend on having had the right education or on having an aptitude for architecture or the construction trades. Rather, spiders spin spider webs because they have spider brains, which give them the urge to spin and the competence to succeed.

Language is not a cultural artifact that we learn the way we learn to tell time or how the federal government works… Some cognitive scientists have described language as a psychological faculty, a mental organ, a neural system, and a computational module. But I prefer the admittedly quaint term “instinct.” (admittedly quaint – причудливый по общему признанию)

Несмотря на наличие в названии книги слова language, автор предупреждает, что не будет обсуждать в ней происхождение экзотических идиом или групповых названий животных типа exaltation of larks (на эту тему у нас, кстати, есть модуль - https://www.englishpatient.org/share/modules/qDEELxSJ5e)

Вы уже заметили, что мы стараемся опираться исключительно на образы и звуки при запоминании слов и фраз, редко описывая грамматическую структуру предложений, так как использование последних во время живой коммуникации невозможно. Так устроен наш мозг – мы по загадочной причине способны не только запоминать слова и фразы, но и мгновенно формировать их уникальные комбинации, не заботясь о правилах этого комбинирования. Пинкер и Хомский опираются на идею наличия в мозге некоего врожденного универсального грамматического функционала, объясняя его тем, что развитие ребенка идет слишком быстро, чтобы предположить, что оно начинается с «чистого листа».

Well now, along comes the linguist Chomsky and argues that the way we actually acquire the use of language, and therefore its relationship to experience, and therefore its relationship to the world, are radically different from what the Anglo-Saxon tradition in philosophy has always maintained. He first put his ideas forward in the late 1950s as part of a critique of behavioral psychology. It's not too unfair to say that the behavioral psychologist shad tended to talk as if the human individual came into the world as an undifferentiated lump of malleable stuff, which was then molded and shaped by its environment. Through processes of stimulus and response, they said, penalty and reward, the reinforcement of rewarding responses, and the association of ideas, the individual developed and learned, including the learning of language. Now, Chomsky argued that this could not possibly explain how virtually all human beings, regardless of their intelligence, do something as fantastically difficult as master the use of a language even when they're not deliberately taught it, as most people probably aren't. And they do this at such an extraordinarily young age and in such an extraordinarily short space of time. He argued that for this to happen at all, we must be genetically pre-programmed do it.

Malleable – податливый.

 Пинкер:

The complexity of language, from the scientist’s point of view, is part of our biological birthright; it is not something that parents teach their children or something that must be elaborated in school— as Oscar Wilde said, “Education is an admirable thing, but it is well to remember from time to time that nothing that is worth knowing can be taught.” A preschooler’s tacit knowledge of grammar is more sophisticated than the thickest style manual or the most state-of-the- art computer language system…Three-year-old, we shall see, is a grammatical genius, but is quite incompetent at the visual arts, religious iconography, traffic signs, and the other staples of the semiotics curriculum.

Tacit – «негласный», «подразумеваемый».

Мысль о biological birthright, конечно, приятна, но многие родители знают, что такое задержка речи у их детей, когда поход в школу уже не за горами. Поэтому они нанимают логопедов, а потом репетиторов. Без тренировок не обойтись, если мы стремимся к совершенству в коммуникации. Поэтому мы не только рассказываем вам интересные факты, обращаем внимание на экзотические слова и фразы, но и рекомендуем работать на тренажерах, доводя их использование до автоматизма.

Немного отойдем от Пинкера и Хомского, чтобы вы лучше почувствовали философию нашей школы. Те, кто изучил роман-антиутопию Дж. Оруэлла «1984», помнят термин Newspeak (Новояз) – язык, на котором должны разговаривать верные Старшему Брату и его Партии жители Океании. Новояз не только исключал фразы типа Big Brother is ungood, но и просто уничтожал невинные слова типа (good и big), так как сужение словарного запаса неизбежно сужает мыслительные процессы, что население более послушным. Отсюда слова типа doubleplusgood и plusbig:

- How’s the Newspeak Committee? - Working overtime. Plusbig waste is in adjectives. Plusbig problem is timing the language to scientific advance. It’s a beautiful thing, the destruction of words. You won’t have seen the Dictionary, 10th edition yet, Smith?  It’s that thick. The 11th edition will be that thick.               So the Revolution will be complete when the language is perfect. The secret’s to move from translation, to direct thought, to automatic response. No need for self-discipline. Language coming from here, not from here.

Обратите внимание на слова об автоматической речи. Это то, к чему мы должны стремиться, но не с помощью ‘destruction of words’, а на уровне выработки инстинктов. Уничтожение слов – это уровень наших конкурентов, проповедующих загадочный «разговорный язык». Как работает память, иллюстрирует еще один невеселый фрагмент из фильма. На этот раз из фильма Frankenstein. В романе Мэри Шелли и одноименном фильме много интересных мыслей. Напомним, что доктор Франкенштейн создал своего Монстра (Creature) из частей трупов. 

Not things learned, so much as things remembered – эта фраза очень понравилась бы Пинкеру и Хомскому, но нельзя забывать, что некоторую лингвистическую подготовку Монстр все-таки прошел, наблюдая из свинарника за обучением ребенка. Поэтому нам представляется совершенно очевидным, что при изучении языка нужно полагаться, как на естественные для мозга механизмы запоминания слов, фраз и конструкций, так и на тренировку. Для того, чтобы что-то вспомнить (things remembered), нужно их увидеть, услышать, прочувствовать и, желательно, потренироваться в воспроизведении ключевых элементов. Так как наука в этой области находится в зачаточном состоянии, при создании платформы нам пришлось действовать на уровне интуиции.

Давайте разберемся, почему Пинкер так относится к себе и большинству исследователей в обсуждаемой области:

Many academic controversies remind me of the blind men palpating the elephant. I am opinionated obsessional researcher.

Объект для исследования Пинкер и его «слепые» и «зрячие» коллеги выбрали чрезвычайно сложный. Настолько сложный, что все «зрячие», на самом деле, также являются почти слепыми. К книге Пинкера мы еще вернемся, а пока познакомьтесь с идеями упомянутого выше Хомского для того, чтобы понять все аллегории о слепых и зрячих:

Language sets us apart. Other animals communicate, but they don't have anything approaching the sophisticated grammar of human languages. How is it that we learn to speak and think in language so easily? Young children become adept in a new language very quickly. Since the dawn of philosophy, thinkers have argued about whether or not we have innate ideas. Whether we are born knowing things, as Plato believed or rather as John Locke and other empiricists argued: "The mind is a blank slate on which experience writes". An American linguist, Noam Chomsky gave a twist to this debate in 1960s by demonstrating that children learning to speak just don't have enough information to form the complex grammatical maneuvers, that allow them to generate unlimited new and original sentences, yet they do so with ease. There's a poverty of stimulus. Something else must be going on. Chomsky's hypothesis was that there are inborn structures in our brain, what he called a Language Acquisition Device (or LAD), which gives us a natural propensity to organize the spoken language that we hear in various grammatical ways. Without that, we couldn't get started as language learners. If he's right, language structure is hard-wired as a kind of universal grammar. Our slates have been written on before we emerge from the womb. 

Слово slate рекомендуем запомнить: это и «черепица» и то, на чем раньше делали записи (вы должны были заметить). Сейчас это – почти идиома, означающая «послужной список, репутация». Ниже - пример использования в рок-опере Jesus Christ Superstar, но слово ‘slate’ в этом же смысле используется и в современных материалах.

Итак, вернемся к упомянутой выше «слепоте» тех, кто исследует природу языка. Так как критерием истины является практика, то и лингвистические теории нуждаются в практических экспериментах, причем дело тут, по идее, не должно ограничиваться лишь экспериментами с памятью, произношением, способностью составлять предложения и так далее. Мозг – один из органов тела. Как мы изучаем эти органы? Например, работу печени можно понять, анализируя вырабатываемую ей желчь (bile), для изучения зрения существует множество измеряемых параметров. А что делать, если мы хотим понять, как формируется в мозгу язык, если по этическим соображениям мы не можем проводить эксперименты над людьми? Беззащитные существа, над которыми возможны эксперименты, языка не имеют…

Приведенные ниже видео ценны не звуком, а транскриптами к ним. Помимо ведущего вы услышите и относительно молодого Хомского, который к этому возрасту совершил революцию в области понимания природы языка, но тексты эти требуют времени и осмысления. Все-таки то, что у нас в голове – это не «душа», а bio-physical system, но законы ее функционирования пока на зачаточном уровне.

… if we set out, as you have done in the course of your professional life, to investigate the language faculty of human beings, then what you are investigating is as much a bio-physical system - I mean, something that actually exists in matter, in stuff, in human tissue - as would be the case if you were investigating human vision or human digestion or the circulation of the blood.
We are not at a stage now in the study of the neural basis for higher cognitive processes where it's possible to identify the physical structures that are involved in these operations. Correspondingly, the actual study of this organ remains at an abstract level. That is, we can try to investigate the principles by which it functions, but there's very little to say right now about the ways in which these principles are physically realized in the structures of the brain. Quite correspondingly, one might study the visual system, let's say, as was done for a very long period, knowing, say, nothing about how the principles that we are led to attribute to this system, let's say, analyzing mechanisms, that we are led to attribute to the system, knowing nothing about how these may be physically realized in our neural structures. And I think it's quite appropriate to think of the contemporary study of language as being analogous to a study of a vision at a period when it's remained impossible – technically or through the limitations of understanding, technique, and so on - it was impossible to determine the actual physical elements that entered into these systems which could be studied only in an abstract fashion. 
There seems to be a special difficulty here. I mean, we accept the fact that I can't, by introspection, however hard I try, say, observe the workings of my own liver. I can't observe it in the act of secreting bile or whatever it does. And similarly, presumably, I can't observe these language formation faculties of mine at work. But nevertheless, there is an important difference because if we want to investigate the workings of the liver, we can observe other people's. I mean, you can - bits of live people's or the whole of dead people's or animals' slivers you can experiment with different inputs and see what difference they make to the output and so on and so forth. But we can't do that with animals as far as their language - using faculty is concerned because they haven't got language-using faculties. Now doesn't that shut off from us what is in fact the chief mode of investigation with all the other biological faculties that we have?
For ethical reasons, we do not conduct intrusive experiments with human beings. So, for example, there are very natural modes of investigation that suggest themselves at once. Suppose, for example, I propose that language has some general property and that every human language must have this property as matter of biological necessity. If we were dealing with a defenseless organism that we were allowed to study, say, the way we study monkeys or cats, what we would do is employ the method of common variation. That is, that we would design an artificial environment, let's say, in which this principle was violated and ask whether the system develops in a normal way under those conditions, for instance, to take one case. Well, that we can't do. In the case of humans, we can't design artificial, contrived environments and see what happens to an infant in them, just as we don't conduct ablation experiments with humans. And it's important to recognize that this limitation raises no philosophical issue. What it means is that we have to be cleverer in the kind of work we do because a number of modes of inquiry are simply excluded. There being, as far as we know, nothing analogous to the language faculty in the case of other organisms. But that doesn't mean that we can't study the problem. We have to study more indirectly. We often can't directly move to the experiments that would give us clear and precise answers to questions that we raise. 
Noam Chomsky has made two international reputations in unrelated, or apparently unrelated, fields. The widest is as one of the national leaders of American resistance to the Vietnam War. The deepest is as a professor of linguistics, who, before he was 40 years old, had transformed the nature of his subject. He's something of a joker in the pack as far as philosophy is concerned. Many professional philosophers would insist, quite sincerely, that he isn't a philosopher at all, that linguistics is simply a different discipline, albeit a neighboring one. Well, I'm not gonna argue about that. It's little more than a question of definition anyway. The fact is he was trained as a philosopher, his work has enormous implications for philosophy, and in the writings of philosophers today I should say his name probably occurs as often as that of any living person.

Решите сами – является ли эта картинка релевантной в этом модуле? В этом чудо нашего интеллекта и связанного с ним языка…

Специализируемся на развитии навыков говорения и понимания реальной речи на слух. Используем только оригинальные материалы.