Слоны, блохи и ласточкин хвост – как без этих слов преподавать физику на английском?

Каким должно быть владение английским языком российскими преподавателями, чтобы надеяться на увеличение иностранных студентов в наших университетах? Анализ лекций MIT.

by

Речь пойдет о преподавании профильных предметов на английском языке. Вы, видимо, уже привыкли к критическому стилю моих публикаций, однако, сейчас цель иная – начать дискуссию о критериях оценки языковых знаний тех, от кого зависит популярность российских университетов среди иностранных студентов. В данный момент РФ владеет 1% мирового рынка образовательных услуг. Как-то не вписывается в традиционную гордость за державу и ее университеты. Главная причина этого очевидна – отсутствует образовательный продукт на планетарном языке. Представьте, что вы с чадом вошли в приемную комиссию вуза и увидели что-нибудь такое গণপ্রজাতন্ত্রী বাংলাদেশ… Впрочем, с текстами на английском уже проблем нет, но ведь на занятиях придется услышать такую «музыку»:

Это бенгальский язык. На нем говорит примерно столько же людей, сколько на русском, т.е. он столь же экзотичен, как и русский язык. Разница в том, что те, кто владеет бенгальским, часто в той или иной степени владеет и английским. Т.е. мы более «экзотичны». Г. Краснова на основе своего опыта работы проректором по международной деятельности университета Дружбы Народов опубликовала статью, фрагменты которой приведены ниже:

Преподавание на английском языке: дань моде или вопрос выживаемости для российских вузов?!

Преподавание на английском языке в университетах Франции, Германии, Нидерландах, Бельгии и др. на уровне магистратуры стало массовым. По разным оценкам, такие магистерские программы на английском языке занимают до 70% от общего числа магистерских программ. Этот факт еще раз показывает, какая конкурентная борьба идет за каждого иностранного студента, если даже те европейские страны, которые имеют государственные программы по пропаганде и изучению своих национальных языков, перешли на преподавание на английском языке в высшей школе.

В новых Уставах вузов РФ преподавание на иностранных языках зафиксировано как норма и российские вузы теперь могут преподавать на иностранных языках. Воспользуются ли вузы этим правом? Как скоро смогут российские вузы перейти на преподавание на английском языке? Какие меры могут быть предприняты на уровне институциональном, национальном, региональном, чтобы реализовать эту задачу?

…если российские вузы к 2020 году не перейдут на обучение на английском языке, то мы потеряем наш 1 % мирового рынка образовательных услуг. …международные студенты не хотят тратить целый год на изучение иностранного языка. Студенты и их родители очень хорошо считают деньги и понимают, что каждый лишний год за студенческой скамьей, продлевает их выход на рынок труда. А российские сроки обучения в магистратуре – 2 года и 1 год подфака вместо 1 года в магистратуре английского университета – арифметика не в пользу выбора российского вуза.


О природе этих слез можно прочесть здесь:

http://the-english-patient.com/SportPatient-war/faces/articles/article.xhtml?id=1319

«Подфак» - это «подготовительный факультет». Мой опыт руководства международным отделом медицинского университета (СибГМУ) показал, что курсы русского языка (другого томского вуза) выдают сертификаты о знании русского языка иностранцам, которые потом не только не могут слушать лекции, но и ответить на простые вопросы на русском языке. Например, студентка из Сирии на любой мой вопрос отвечала «Это не важно». Г.Краснова на всех уровнях пыталась доказать, что «подфаки» должны уйти в прошлое. Далее, индийский посол мне доказывал, что массовое обучение студентов из Индии возможно только на английском языке. Его коллеги в индийском культурном центре говорили то же самое, добавляя, что мороз – вообще не помеха, так как «в Индии холоднее, так как никогда не топят». Помеха – лингвистическая инвалидность российских университетов. В них много ученых, которые активно работают с зарубежными коллегами, но это общение основано на взаимном интересе, общей тематике. Общение со студентами – процесс бесконечно более сложный, что очевидно хотя бы потому, что нелегко находить общий язык со студентами даже тогда, когда этот язык - русский. Поверьте бывшему декану.

Простите за качество этого видео:

На каком занятии мы присутствуем? Дальше читать тем, кто получил гуманитарное образование, будет еще тяжелее, но именно гуманитарии чаще всего состоят в командах, реформирующих вузы. Поэтому терпите. Итак, на видео был профессор-физик из MIT. На своей лекции помимо глубочайшего знания предмета он демонстрирует хорошую скорость реакции, способность угрожать аудитории, шутить с ней и т.д. Когда профессор Садуэй видит на экране лучи, он молниеносно называет картину “science documentary”, что вызывает смех у студентов. Они смеются фразе «даже я смогу сделать эти вычисления в голове», которая произносится в течение полутора секунд, в то время как профессор пишет на доске. В то же время никто не смеется, когда профессор называет руководство университета Беркли «старыми козлами" (old goats) за консерватизм (начало 20 века). Общаясь со студентами по поводу дисциплины, сотовых телефонов и их отношения к учебе, он приводит наизусть длинные цитаты из “Romeo and Juliet” – в этот момент может показаться, что мы на лекции у филолога.

Мы рассмотрим идеальный случай – лекцию крупного ученого, для которого английский – родной язык. После этого подумаем, каковы должны быть компромиссы, снижающие планку, но не настолько, чтобы потерять шанс привлекать иностранных студентов. Итак, профессор-физик на лекции по химии (Solid state chemistry), объясняя планетарную модель атома, привел слова великого физика Э.Резерфорда о том, что “When the elephant has the fleas it’s the fleas who do the jumping”.

Образ блох, которые прыгают по спине слона нужен для того, чтобы объяснить студентам, почему можно принять тяжелое ядро атома неподвижным, а электроны – двигающимися вокруг него. Те, кто преподает в России на английском языке, знают, конечно, слово “elephant”, но “flea” - вряд ли. Где лежит граница компетентности? Разве она описывается только словарным запасом? Но, как говорил, Фарадей, понять можно только то, что можно измерить. Измерить словарный запас просто. Идем дальше. Профессор Садуэй говорит об электроне, что он “does not flee the atom” – электрон не «убегает» от атома. В этом предложении произношение слова “flee” ничем не отличается от упомянутого выше слова “flea”. Физик или химик, изучая биографию Н.Бора, могут, конечно, познакомиться со словом “to flee” в предложениях, аналогичных этому: “During World War II, Bohr fled Copenhagen to escape the Nazis”, но лучше всего расширять свой словарный запас за счет «находок» вне профессиональной сферы (тем более что с блохами можно познакомиться только в энтомологии и ветеринарии). Дальше – интереснее:

Профессор говорит, что “units won’t dovetail”, если не ввести дополнительный коэффициент (для получения одинаковой размерности). Глагол “to dovetail” можно буквально перевести как «подходить идеально». Этот термин, однако, идет из старинной строительной индустрии, когда бревна или брус соединяли с помощью распилов, которые после соединения на стыке были похожи на хвост птицы: у англичан это образ голубя (dove tail), у русских – ласточки:


На что нам еще прольет свет профессор физики? На слово “to elucidate” – «проливать свет», «освещать»:

The only reason I’m doing this for you right now I want to elucidate the principles…It’s not because I favor derivations in class…

Профессор использует слово “to elucidate” , которое не является часто применяемым на практике, но делает его речь колоритнее, подчеркивает тот факт, что проведение вычислений в классе он делает специально для того, чтобы продемонстрировать фундаментальные принципы (хотя сам считает расчеты на лекциях потерей времени). Преподавателям часто приходится говорить «не путайте это с этим» - нужно знать, что самое подходящее слово в данном случае – “to confuse”.

Многие добросовестные и опытные преподаватели точных наук, имеющие опыт чтения профессиональной литературы, но не имеющие навыков реального общения с зарубежными лекторами, зачастую незнакомы с простыми словами и выражениями коллег. Возвращаясь к лекции о планетарной модели атома, приведу пример простого выражения, которое соответствует закону Кулона:

The product of the charges Q1Q2 divided by their separation which is R.

В этой фразе слово “product” означает «произведение», а слово “separation” – «расстояние» (между зарядами). Опытный физик мгновенно поймет значение этих слов в любом тексте, иногда – и в звуковом потоке лекции, но сможет ли он использовать эти термины в собственной лекции? Впрочем, слово “distance” тоже вполне подойдет. Далеко не все знают, что a/b читается как “a over b”, что «разность потенциалов» - это “potential difference”, что «откачать газ» из трубки - это “to evacuate gas”. Далее, существует устойчивая аббревиатура CR – “cathode ray”. Далее, легко догадаться, что “five significant numbers” – это «пять значащих цифр», но как часто даже знатоки языка используют слово “significant” в этом значении? В большинстве случаев российские преподаватели не знают, как правильно произнести фразу, соответствующую числу 3x10 в минус одиннадцатой степени…

Возвращаясь к закону Кулона, нужно знать, как правильно произносить имя физика – Coulomb, где “b” в этом случае не произносится:

но если мы говорим о «кулоновских силах», то они “coulombic” - звук “b” произносится:

«Постулаты Бора» - это “Bohr’s postulates”. Написание простое, но в упомянутой выше лекции профессора Садоуэя слово “postulates” для русского уха звучит непривычно:

Так же непривычно будут звучать для иностранцев неправильно (на русский манер) произнесенные имена ученых: Einstein, Schrödinger, Herz и т.д. Хочется надеяться на то, что я не растерял всех «лириков» по дороге. Впрочем, «мертвому пожар не страшен». Продолжу для «физиков»: в лекции профессора Садуоэя прозвучало следующее – “vacuum permittivity”. Речь идет о величине ε0 ≈ 8.854187817620... × 10−12 F•

Далее, преподаватели постоянно произносят «SI», когда речь идет международной системе единиц СИ. Эта аббревиатура взята из французского языка (Système international d'unités), поэтому она немного непривычна для тех, кто знает только английский.

Во введении в «Электричество и магнетизм» профессор Левин говорит, что одной из его самых главных задач – это «научить студентов видеть за формулами красоту мира и таким образом научить их любить физику». Он, например, учит студентов понимать природу таких феноменов, как голубизна неба и радуга. В своей речи он признает, что через пару десятков лет его бывшие студенты сообщают ему, что при виде радуги они вспоминают своего учителя.

Для того чтобы добиться таких результатов, преподавателю необходимы не только глубокие знания, но и педагогический талант, что сеть не что иное, как искусство коммуникации с теми, кого учишь. В основе коммуникаций лектора по физике – язык. Язык, на котором он говорит плюс язык формул и образов (при показе экспериментов). Язык должен быть достаточно свободным, чтобы доходчиво объяснять сложные явления, чтобы снимать напряжение удачной шуткой, заставив аудиторию смеяться.

Для этого также нужна хорошая реакция, наличие которой также напрямую связано с абсолютным владением языком.

Промежуточный вывод: язык преподавателям нужно знать полноценно, если мы хотим конкурировать на мировом рынке образовательных услуг. Это не значит, что мы не должны начинать работать на том уровне, на котором сейчас находимся. Главное – не обманывать себя, изобретая некий «международный английский», которого хватит, чтобы читать лекции вьетнамцам. Результаты всегда ниже поставленных планок. Нужно ставить большие задачи, стремиться к совершенству – все равно остановимся посередине. Но не на уровне Эллочки-Людоедки – преподавателя, читающего иностранные слова, глядя на экран проектора. Где возможны компромиссы? Теперь пусть потерпят физики.

Посмотрите короткий сюжет из лекции “Circuits and electronics”, автор которой на сайте MIT , к сожалению, не упомянут.

В США не принято говорить о национальности, но для нас важно то, что, как и упомянутый выше профессор Левин, он не обладает идеальным произношением. Разница в том, что у Левина – голландский акцент, а у лектора по электронике – индийский или пакистанский. При этом у второго – скорость речи намного выше, что в комбинации с азиатским произношением создает некоторые проблемы восприятия для российского слушателя. Однако американская аудитория к такой речи вполне подготовлена. Для восприятия этой лекции нужно понимать научный сленг: профессор любит называть элемент схемы словами “this guy” (математики и физики так могут назвать член уравнения), постоянно используется в очень скоростном режиме слово “op amp”, что означает “operational amplifier”.

По поводу произношения мы не нужно выдвигать жестких требований и к нашим преподавателям, если только не приводит к проблемам переноса информации. Нет смысла делать в этом направлении серьезные усилия. Хорошее произношение, однако, помогает развивать навыки понимания на слух, но для тех, кто этого уже добился, тема потеряла свою актуальность.

В заключение о словах “flea” и “flee”. Вдруг это поможет вам их запомнить:



Специализируемся на развитии навыков говорения и понимания реальной речи на слух. Используем только оригинальные материалы.